Четвертый батальон БВОКУ
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
 
Вторник, 12.12.2017, 09:24
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Бакинское ВОКУ
Разное
Форма входа
Категории раздела
История БВОКУ [7]
История училища
Это интересно [4]
Интересные факты о БВОКУ
Военная тематика [12]
Статьи на военную тему
Военная история [11]
Статьи по военной истории
Военные праздники [12]
История праздников
История [9]
Историческая тематика
Полководцы и военачальники [3]
Статьи о полководцах и военачальниках в дни памятных дат
Боевые действия в Афганистане (1979-1989) [5]
О боевых действиях Ограниченного контингента советских войск в Афганистане
Военные парады [6]
История военных парадов, особенности
Воздушно-десантные войска [4]
Об истории, хронологии ВДВ
ЗакВО [26]
Статьи об округе, соединениях и частях, военачальниках и др.
Просто смешно [1]
Веселые, смешные истории
Поиск
Главная » Статьи » ЗакВО

Гейдар Алиев и 4-я армия в 1970 годы (1 часть)

"Его любили и уважали в войсках"

Гейдар Алиев вручает дипломы выпускникаи Бакинского ВОКУ

 

Военные Советы ЗакВО проходили в основном в Тбилиси, однако нередко бывали и выездные заседания. Г.Алиев, Э.Шеварднадзе и К.Демирчян были членами Военного совета округа, а вторые секретари ЦК, как правило, являлись членами военных советов армий. На военных советах обсуждалась военно-стратегическая обстановка в регионе: строительство военных объектов, охрана государственной границы, укомплектованность и размещение войск, изменение дислокации воинских частей, перевооружение и другие важные вопросы, в которых первым секретарям отводилась очень большая роль, ведь они были по сути полновластными хозяевами своих республик.

Первые секретари ЦК Компартий участвовали в одном - двух заседаниях ежегодно. Сами заседания проходили каждый месяц, однако партийные лидеры приезжали, в основном, тогда, когда обсуждались итоги призыва, состояние мобилизационной готовности, поставка ресурсов, взаимодействие республик в вопросах армейского строительства. По рассказам моих собеседников, Гейдар Алиев обязательно выступал на Военных Советах и всегда с конструктивными предложениями. Например, об использовании призывных ресурсов Азербайджана в частях боевой готовности. Этот вопрос он поднимал постоянно.

Бывший завотделом административных органов ЦК Сабир Гусейнов вспоминает, что Гейдар Алиев выступал на заседаниях Военного совета с удовольствием и, как всегда, блестяще: "Сказать, что он как-то особенно готовился к этим советам - не могу. Он многое знал и помнил и всегда мог из тайников своей фантастической памяти очень к месту извлечь интересный факт или пример. Я не помню случая, чтобы он просил мой отдел подготовить так сказать "болванку" для выступлений перед военными. Просил только цифры. А они у меня умещались на одной странице. "Будет недоволен", - думал я, в очередной раз подавая ему листок с жидким перечнем чисел: процентов, наличия, отсутствия и т.д. Уловив мою напряженность, он открыто засмеялся и, ударив тыльной стороной руки по моей бумаге, воскликнул:

- Сабир, ты знаешь, что это такое для меня?! Поэзия! Пушкин говорил, что каждая сказка для него поэма. Я не Пушкин, но скажу: каждая цифра для меня повесть в стихах.

И он делал эту повесть экспромтом. Прямо с трибуны. Высшие офицеры округа с интересом слушали его и вели записи. Шеварднадзе и Демирчяну, за которыми я наблюдал, не нравилось столь повышенное внимание военной аудитории к выступлению их партийного соратника. Они явно ревновали и завидовали. Впрочем, они и не могли в этом соперничать с ним. Наверное, поэтому вопреки указаниям Москвы - на военных советах выступать первым лицам - Шеварднадзе и Демирчян перекладывали свои обязанности на вторых секретарей ЦК - соответственно Колбина и Андреева. Военным это не нравилось. Они расценивали это как пренебрежение к ним.

На одном из фуршетов начальник штаба округа генерал-полковник Кирилюк, стоявший со своими подчиненными рядом со мной, обращаясь ко мне, сказал:

- Я слышал о твоем шефе, - генерал глазами указал на Гейдара Алиевича, - а слушал впервые. Шеф твой - ума палата.

- Это точно, товарищ генерал.

- Ты знаешь, что? Мне как-то неудобно сейчас подойти и сказать ему об этом. Его коллеги, - генерал не без язвительности усмехнулся, - неправильно поймут. Так что ты передай мое мнение. По пути в Баку я слово в слово повторил просьбу Кирилюка. Гейдар Алиевич сделал вид, что пропустил мимо ушей, хотя я почувствовал - ему было приятно".

Генерал Ковтунов вспомнил знаменательный случай, в котором как в капле воды отразилась двуличная политика руководства Армении: "На одном из военных советов встал вопрос о строительстве шоссейной дороги вдоль границы Азербайджана и Армении в направлении Джульфа-Нахчыван. Тогда функционировала только пограничная дорога, а все автомобильное движение шло через Севанский перевал. То есть, добраться на машине в Нахчыван можно было лишь через Армению. Существовала еще одна дорога - через Карабах, очень, кстати, сложная, но основная проходила через Севанский перевал. Это удлиняло путь в разы. А тут шла прямая дорога от Пушкино, Билясуварский выступ сразу выводил на Джульфинскую дорогу вдоль границы. От Джульфы уже шла хорошая дорога на Нахчыван.

Военные все время добивались, чтобы через этот участок была построена дорога. Предлагали задействовать свои силы, собственные инженерно-саперные части. Армения категорически возражала. Почему, трудно сказать. Несколько раз мы поднимали этот вопрос, обсуждали его на военных советах. Алиев был за, а Демирчян - против. Демирчян уходил от всяких доводов и предложений.

По словам А.Ковтунова, несмотря на всю энергичность Гейдара Алиева и его авторитет в Москве, пробить проект шоссейной дороги так и не удалось, потому что, говорит Ковтунов, "ему мешало неизвестное мне течение".

Начальник политотдела 4-й армии Александр Гудков рассказывает: "В те годы вышло постановление правительства "О подготовке партийного резерва", в связи с этим секретари райкомов, обкомов обязаны были проходить десятидневные сборы. Он никогда не препятствовал этому, напротив, контролировал, чтобы никто из партработников не уклонялся от боевой подготовки. И еще он очень внимательно следил за состоянием военных городков, критиковал командиров, если видел, что городок запущен, территория неопрятная. Подражая ему, партийные, советские руководители городов и районов стремились контактировать с военными.

- Войска чем-то помогали местному населению?

- Помогали. Почти все войсковые части участвовали в уборке хлопка. Алиев имел постоянный контакт с министром обороны Устиновым. При необходимости он прямо обращался к министру, у них были хорошие отношения. Кроме хлопка, убирали овощи в Лянкяране. В Баку, на Абшероне даже виноград собирали. Если где-то происходила катастрофа - наводнение, например, наши саперы тут же спешили на помощь. В войсковых частях работало много азербайджанцев: на узле связи, по обслуживанию казарм, домов - электрики, плотники - все они были из местного населения.

Иногда бывало, что в городе, где стоит часть, идет строительство, и армия помогала строить. Ведь у военных нет своих материалов, средств, зато существуют стройбаты. Тогда мы посылали своих на заработки. Но нас за это крепко ругали. Например, солдаты работали на Гарадагском цементном заводе, а мы взамен получали цемент. Но, повторяю, это не очень поощрялось.

- Вы получали деньги за уборку урожая?

- Как правило, денег мы старались не брать, так как выплачивать их солдатам не имели права. Но тот или иной колхоз или совхоз что-то покупал для части, скажем, наборы музыкальных инструментов для самодеятельности. Колхозы были богатые, и никто не отказывался оплатить нашу работу. Не говоря уже о том, что на столе у наших солдат и офицеров всегда были свежие овощи и другие дары земли".

Из беседы с маршалом авиации А.Константиновым:

" - Гейдар Алиев интересовался повседневной жизнью округа?

- Он не только интересовался, он бывал в частях в связи с обстановкой, которая складывалась на данной территории. Если что-то происходило у соседей, нарушение государственной границы или что-то еще, он сразу интересовался: "А как у нас? А что мы делаем?" Наш штаб находился в Баку, недалеко от Нагорного парка. Позади штабного корпуса построили дом, где размещался расчет командного пункта. И там же я построил вертолетную площадку. После нас, когда были ликвидированы некоторые округа и созданы направления, там располагался Главком южного направления. Но это продолжалось недолго. Мы с ним оттуда летали в воинские части. Например, получили новые истребители МИГ-25. Они стояли в Насосной, где был аэродром авиации ПВО.

Я доложил Гейдару Алиевичу, что получены новые типы истребителей.

- Расскажи, - попросил он.

Я ему рассказал, продемонстрировал модель самолета. Но он этим не удовлетворился, ему хотелось увидеть все собственными глазами.

- Давай, съездим, посмотрим, - предложил он.

Там же, в Насосной, мы начали строить завод по ремонту авиационных двигателей. Этот завод устраивал такой рев, что надо было ставить глушители.

- А на учениях он присутствовал?

- Учения у нас проходили без боевых стрельб. Боевые стрельбы устраивали на астраханском полигоне. На учениях без боевых стрельб он бывал.

- Были ли случаи оказания вам помощи со стороны местного населения?

- У нас в основном были контакты с республиканскими связистами. Они помогали нашим связистам завести линии на определенный командный пункт, а оттуда - на боевую позицию, в радиолокационную роту или ракетный дивизион. Выделяли нам направления, специальные сети, аппаратуру. Тут у нас было взаимодействие. Кроме того, за время моей службы в Азербайджане были построены аэродромы для подготовки летчиков по линии ДОСААФ, завод по ремонту двигателей для истребителей-перехватчиков, улучшено управление войсками с командных пунктов на всех уровнях. Мы делали многое и всегда ощущали доброжелательную поддержку и понимание со стороны руководителя Азербайджана".

Генерал-майор Мустафа Насиров вспоминает:

"Почему его любили и уважали в войсках, ждали с ним встречи? Потому что он общался с личным составом не так, как другие руководители, не формально, не ради галочки. Он интересовался всем, вникал во все мелочи жизни и быта того или иного погранотряда, знал многих в лицо. Ни в одной союзной республике не было, чтобы офицерам- пограничникам присваивали почетные звания заслуженного врача, заслуженного строителя, заслуженного инженера. В России и других республиках их награждали почетными грамотами, но звания не присваивали. Вот перед вами газета "Бакинский рабочий" от 17 июля 1982 года. Здесь опубликовано сразу 4 указа Президиума Верховного Совета Азербайджана. В одном из указов военнослужащие погранвойск Закавказского погранокруга награждаются почетными званиями "заслуженный строитель Азербайджанской ССР", "заслуженный юрист Азербайджанской ССР", "заслуженный инженер Азербайджанской ССР". Кроме того, впервые и только в Азербайджане награждали почетными грамотами президиума ВС не отдельных офицеров, а целую воинскую часть, воинское подразделение, например, окружной военный госпиталь пограничных войск, пограничный сторожевой корабль, пограничную заставу и т.д. И еще: только в Азербайджанской ССР было принято специальное положение о добровольных народных дружинах в пограничных районах. Тысячи молодых людей участвовали в патрулировании, дежурствах, задержании нарушителей. Только спустя 7 лет подобное положение было, к примеру, принято Ленинградским областным исполнительным комитетом. Районным штабам добровольных народных дружин вручалось переходящее Красное Знамя Военного совета округа и республиканского штаба ДНД. Сейчас молодым это непонятно, но тогда все эти методы поощрения играли большую роль в боевом и патриотическом воспитании пограничников. Люди на границе чувствовали, что окружены заботой, вниманием, что о них думают, их нелегкий труд ценят. Поэтому Гейдар Алиев пользовался огромным авторитетом в войсках. При нем впервые в Азербайджане появилась традиция присваивать погранзаставам имена. Например, в Гобустане появилась застава имени 26 бакинских комиссаров. Была застава имени комсомола Нахчывана и т.п.".

Из воспоминаний Сабира Гусейнова:

"Гейдар Алиевич любил армейское дело и военный лексикон. Наверное, из-за его точности и немногословности. И зная это, видя его серьезное отношение к военному делу, армейский генералитет уважал Гейдара Алиевича. Они считали его за своего. И было за что. Уж кому-кому, а мне воочию доводилось наблюдать это. Приехал маршал Москаленко - Главный инспектор и заместитель министра обороны СССР. На базе 4-й армии он должен был проводить широкомасштабные учения. Мне довелось сопровождать маршала на встречу с первым секретарем ЦК. Послушав Москаленко, Гейдар Алиевич вдруг попросил:

- Кирилл Семенович, а не позволите ли вы мне вместе с вами принять участие в учении?

- Гейдар Алиевич, с удовольствием! - воскликнул он, а затем, понизив голос, доверительно сообщил: - Вы единственный на моей памяти первый секретарь, который сам изъявил такое желание...

Учения длились почти весь день. И весь день Гейдар Алиевич вместе с маршалом Москаленко наблюдали за его ходом с командного пункта, а потом еще побывали в отдельных подразделениях с разбором учебной битвы, которая проходила на просторах абшеронских степей"

Из рассказа генерал-полковника А.Ковтунова:

"Я обычно докладывал о том, что планируется у нас в войсках. О многих мероприятиях он знал. И на самые важные всегда соглашался приехать. Помню, я проводил сборы с командирами полков. Это - за Хырдаланом, на север, недалеко Перикешкюль, Сумгайыт. И приехала к нам жена летчика-космонавта Поповича, полковник Марина Попович. Знаменитая летчица, рекордсменка мира. Я ей рассказал, что у нас будет мероприятие, она тоже захотела принять участие. Нельзя, говорю, Гейдар Алиевич такой человек, что пригласить кого-то можно только с его разрешения. Она настаивает: "А я прочитаю лекцию офицерам. Он подъедет, и я подойду". Это были методические занятия в полевых условиях для офицеров по вождению боевых машин, по стрельбе, эпизоды тактических занятий.

Приехали все члены Бюро ЦК во главе с Гейдаром Алиевичем. Я стою, и рядом стоит Марина Попович. Он вышел из машины, посмотрел, ему показалось, что моя жена рядом. Подумал, вот нахал, еще и жену привел. На его лице появилось выражение легкого неудовольствия. Но он, конечно, сдержался, ничего не сказал. Я доложил, как положено. После моего доклада подходит Марина, ему руку подает: "Полковник Попович". Он заулыбался и говорит: "Я о вас очень много слышал, но вижу вас так близко в первый раз". Взял ее под руку и повел по всем местам занятий".

Между прочим, в личной судьбе генерал-полковника Ковтунова первый секретарь ЦК сыграл немаловажную роль. Кстати, 4-ой армией в свое время командовал будущий министр обороны СССР маршал Язов. После него на должность командующего заступил генерал Кирилюк, а с переводом Кирилюка начальником штаба Закавказского округа на его место пришел Александр Васильевич Ковтунов. Однако что-то Кирилюку в штабной работе не понравилось, и он стал проситься из Тбилиси обратно в Баку. Естественно, на прежнюю должность командующего. Встал вопрос о переводе Ковтунова на другую должность, дескать, со своими обязанностями не справляется. Надо заменить, причем с понижением. Подыскали ему должность в Москве - начальник какого-то второстепенного управления. Конечно, вся эта подковерная возня Александру Васильевичу была не по душе, так же, как и новая должность. Здесь - он командующий, а там кто? И тогда генерал Ковтунов обратился за помощью к заместителю командующего Закавказским округом Дмитрию Сухорукову, с которым вместе служил в Чехословакии, тот был командующим Центральной группой войск, а Ковтунов - командиром корпуса. Посоветоваться ведь с кем-то надо. Рассказал ему обо всем, а тот говорит: "Если уж взялся "давить" твой командующий (генерал- полковник Олег Федорович Кулишев - он один имел право выходить на министра обороны Устинова. - Э.А.), то он тебя "задавит". Доложит раз- другой, а на третий тебя уберут, хочешь ты или нет. Поэтому, соглашайся". Делать нечего, пришлось Александру Ковтунову смириться. Вопрос уже был почти решен.

"И вдруг приезжает главная инспекция проверять Закавказский округ и 4-ю армию, - продолжает рассказ генерал Ковтунов. - Вопрос о моем переводе почему-то отпал. Мы отчитались перед маршалом Москаленко и комиссией главной инспекции министра обороны, получили положительную оценку.

Я не знал всей подоплеки событий, а когда Гейдар Алиевич уходил в Москву, он приглашал по очереди каждого члена бюро - попрощаться, поговорить, узнать мнение, кого мы видим в качестве его преемника. Мы с ним поговорили, а потом он спрашивает: "Ты, может быть, на меня обижаешься?" "За что?" "Ты же в Москву хотел". Я, говорю, не хотел, меня просто "уводили" отсюда, мешал здесь, видимо, кому-то. Он говорит: "Знаю, у меня было свое мнение, и я несколько раз докладывал Устинову, чтобы тебя не трогали. Сказал ему прямо - нам другого командующего не надо. Я ведь внимательно следил за тем, как ты работаешь".

Представляете? Оказывается, лишь благодаря вмешательству первого секретаря ЦК я остался на своей должности. А ведь я ему об этой ситуации не докладывал. У меня даже в мыслях не было идти за помощью, неудобно было обращаться к нему с такой просьбой. Хотя как с человеком, у нас с ним контакт хороший наладился. Этот случай говорит о многом: о его душевной чуткости, внимании к людям, а главное - об огромном авторитете не только в партийной среде, но и в кругу военных".

Кстати, об авторитете. Бывший сотрудник ЦК Юрий Мамедов рассказал мне в связи с этим очень любопытный эпизод. Работая в административном отделе ЦК, Юрий Гусейнович курировал военную сферу, Комитет по госбезопасности и некоторые подразделения МВД и прокуратуры.

В начале 80-х годов в Азербайджане проводились крупные военные учения, на которые приехал министр обороны СССР Дмитрий Федорович Устинов. В ЦК был заведен следующий порядок: если Гейдар Алиевич с кем- то из высокопоставленных гостей разговаривает, то куратор этой сферы должен стоять на небольшом расстоянии, чтобы первый секретарь мог, не повышая голоса, дать ему при надобности какое-то поручение. Поэтому Юрий Мамедов оказался свидетелем весьма любопытного разговора: "Гейдар Алиевич поужинал с Устиновым в гостевом доме, назавтра министр обороны улетает. И вот они прогуливаются после ужина по парку, а я иду сзади них на незначительном расстоянии. Вдруг слышу, как Гейдар Алиевич к нему обращается: "Дмитрий Федорович, у меня к вам просьба". Он говорит: "С удовольствием, Гейдар Алиевич, если это в моих силах". "Я бы очень хотел, чтобы азербайджанец полетел в космос". "Какие проблемы? Нам надо только найти летчика-азербайджанца". По приезде в Москву Устинов дал соответствующее поручение Главному управлению кадров Министерства обороны СССР. Гейдар Алиевич дал такое же поручение мне. И мы шесть месяцев искали военного летчика-азербайджанца, но так и не нашли. В гражданской авиации были, а военных нет. В своих поисках мы даже дошли до офицеров Группы советских войск в Германии, отправили туда нашего инструктора, который копался в делах. Никого не нашли. Потом уже, после этого досадного казуса, он стал раскручивать поступление наших ребят в летные военные училища. Он поручил нам активно заниматься подбором национальных кадров для летных школ. В первый же год мы набрали 120 человек в Ульяновскую высшую школу военных летчиков. Помню, Гейдар Алиевич при мне звонил первому секретарю Ульяновского обкома партии, просил за ребят. Представляете: все поступили! Не исключаю, что многие из этих молодых ребят сегодня работают в Военно- воздушных силах нашей республики или обучают молодую смену".

Продолжение читатйте 

 

Рейтинг@Mail.ru

Категория: ЗакВО | Добавил: Методист (17.04.2013)
Просмотров: 923 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Мини-чат
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Фотоальбом
Наше видео
[28.09.2014][Наше видео]
Документальный фильм о БВОКУ 1974 г. (2)
Книга о БВОКУ

Copyright MyCorp © 2017Создать бесплатный сайт с uCoz