width=device-width, initial-scale=1.
Четвертый батальон БВОКУ
Главная | Отправка призывников в армию | Регистрация | Вход
 
Среда, 18.10.2017, 12:12
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Бакинское ВОКУ
Разное
Форма входа
Категории раздела
Наше видео [10]
Поиск

Продолжение книги "Армейские хохмы"

 

В.С. Горбачева - подполковника в отставке, выпускника 39-го выпуска БВОКУ

 

ТУРКЕСТАНСКИЙ  ВОЕННЫЙ  ОКРУГ

ДЖИЗАКСКАЯ ОБЛАСТЬ

Отправка призывников в армию

 

Всем, а если не всем, то большинству приходилось когда-то провожать своих родственников в армию. Как это делается в России или в Украине: получил призывник повестку, организовали родители ему прощальный вечер, и на следующий день он едет в райвоенкомат на отправку. В большинстве случаев прощание проходит дома. Иногда парня провожают до военкомата два-три родственника, бывает, что с каким-то парнем приедут несколько подвыпивших его друзей. Но на областной сборный пункт, как правило, призывники едут уже без родственников. В Узбекистане отправка призывников превращалась в  целое представление. С каждым призывником приезжала вся его многочисленная родня, иногда по десять-пятнадцать человек. Они сопровождали призывника до райвоенкомата, потом  до областного сборного пункта, а затем и на вокзал. Узбеки народ неприхотливый. Возьмут с собой коврики, расстелят их под стенами военкомата и там же и спят, и едят. Построили колонну призывников, повели их на вокзал, а по тротуару, вслед за ними многочисленная родня движется. Только остановят призывников, чтобы собрать растянувшуюся колонну, а провожающие уже расстелили коврики на обочине дороги и   чай пьют. Тронулась колонна, и родня тут же, вскочив и свернув коврики, двинулась следом. По прибытию на вокзал, мы инструктировали призывников, а потом обращались к родственникам: «Сейчас вам будет предоставлено 15 минут, чтобы попрощаться с сыновьями, а когда подойдет поезд, просьба не мешать посадке, потому что поезд - проходящий и стоит всего три минуты». Всем вроде бы все ясно. Пятнадцать минут целуются, обнимаются, но как только подходит поезд, то каждый из провожающих считал своим долгом еще раз обнять и поцеловать призывника.   Поэтому для того, чтобы сдержать напор толпы во время посадки, вокруг призывников создавали двойную, а порой и тройную цепь из числа офицеров, прапорщиков и сотрудников милиции. Тем не менее, толпа умудрялась прорвать эти кордоны, внося сумятицу и неразбериху при посадке.

Если мы отправляли команду из 30 человек, то на отправку прибывало 50-60 офицеров, прапорщиков и сотрудников милиции. Если же отправляли команду из ста человек, то по области объявлялось чрезвычайное положение. На отправку прибывали все офицеры, прапорщики и служащие военкоматов, все технические работники, которых мы привлекали на период призыва от гражданских организаций, и усиленный наряд милиции. Нередко такие отправки заканчивались потасовками и мордобоем.  Иногда нас выручал, если ему это удавалось, майор Элликбаев, узбек по национальности.  Он наизусть знал все стихи Омара Хайяма. Собрав вокруг себя толпу провожающих, он начинал читать им стихи, и те, разинув рты, внимательно слушали его. Бывало,  что провожающие не замечали как подходил поезд, и мы начинали производить посадку. Потом он говорил провожающим: «А теперь помашите ручками своим сыновьям потому, что поезд уже отправляется». Толпа бросалась к поезду, но было уже поздно - призывники  сидели на местах, а двери вагонов были закрыты.

Иногда нас выручал капитан Мавлянов, тоже узбек, но он действовал иначе, чем  майор Элликбаев. Когда напор толпы достигал апогея, он проходил вдоль первых рядов, снимал с голов провожающих тюбетейки и кидал их в тыл толпы. Те бросались назад за своими головными уборами, тем самым оттесняя толпу. Конечно, если бы это сделал кто-то из нас, славян, то толпа нас просто бы раздавила. Но у узбеков сильно развито чувство чинопочитания. Узбек в звании капитана был для них большим начальником, поэтому ответить ему адекватными действиями они не могли.

Чем отличается узбек-начальник от простого узбека.  Простой узбек в тюбетейке, а начальник всегда в шляпе, пиджаке и при галстуке. Как-то раз провожал своего сына один большой начальник. Но несмотря на свое высокое положение, он так же как и все, работая локтями,  прорывался к сыну, чтобы еще раз обнять и поцеловать его. Мавлянов сорвал с него шляпу и зашвырнул ее метров на пятнадцать. Оскорбленный начальник на следующий день пришел к начальнику политотдела подполковнику Башкову жаловаться на беспредел Мавлянова. На очередном совещании Башков устроил разнос Мавлянову. Он говорил:

- Я понимаю, что среди местного населения процветает бескультурье, но мы-то офицеры, как раз и должны нести культуру в массы, проводить разъяснительную работу, воспитывать провожающих. –

- Да вы-то хоть раз бывали на отправке, чтобы говорить о культуре поведения среди провожающих? - огрызнулся Мавлянов.- 

- Да, кстати, - вставил свое слово облвоенком, - Николай Васильевич, а почему вас никогда не бывает на отправке? Вот и займитесь воспитанием провожающих. Вам как политработнику и карты в руки. 

Пришлось Башкову присутствовать на очередной отправке. Вначале он добросовестно старался пристыдить разбушевавшуюся толпу, направить ее энергию в нужное русло. Но толпа не внимала его речам. Во время давки, фуражку, слетевшую с головы Башкова,  затоптали, да и его самого изрядно помяли. По возвращению в облвоенкомат проводили разбор отправки. Башков, выйдя на трибуну, минуты две стоял молча, уставившись невидящим взглядом в одну точку. А потом он сказал: «Да, … давить их надо».

Прапорщик  Волков

 Долгое время в облвоенкомате не было штатной должности офицера или прапорщика, ответственного за связь. Были четыре солдата связиста, которые дежурили поочередно на радиостанции. Ну, а в случае какой-либо поломки, толку от солдат было мало. Радиостанция была старой, постоянно выходила из строя, и нужен был настоящий специалист, который бы мог обслуживать ее. В 1980 году, наконец, ввели в штат облвоенкомата должность прапорщика-связиста. Буквально через несколько дней после получения нового штатного расписания в наш райвоенкомат пришел становиться на учет прапорщик Волков, только что уволенный из армии. Его спросили – хотел бы он снова призваться на службу и служить в облвоенкомате. Волков согласился, и мы направили его на беседу к заместителю облвоенкома. Как в таких случаях поступают?  Ждут, когда прибудет личное дело кандидата на службу, изучают дело, и если прапорщик подходит, то его призывают.

Но зам. облвоенкома, измученый постоянными поломками радиостанции не стал дожидаться личного дела, а в тот же день оформил приказ о призыве Волкова на службу и зачислении его в штат военкомата. Возможно, причиной такого скоропалительного решения было и то, что Волков в цветах и красках рассказывал заместителю, о том, какой он хороший специалист, как хорошо он разбирается в связи и как он эту связь организует в будущем.  На другой день Волков на службу не вышел. Не появился он и на второй, и на третий день.

Был канун какого-то праздника. Как и обычно, после работы мы собрались всем коллективом отметить праздник. В самый разгар застолья открылась дверь и в кабинет зашел Волков. Лицо у него было каменным и бледным. Он шел как зомби, уставившись в одну точку. Подойдя к столу, он рухнул обессилено на стул. Наверное, минуты две сидел молча, а потом сказал: «Сидите, пьете, а я жену похоронил». В кабинете наступила мертвая тишина. Потом все наперебой стали утешать его, говорить слова сочувствия. Волков слушал это все молча. Налив себе полный стакан водки, выпил его и, не сказав ни слова, вышел из кабинета. О веселье не могло быть и речи. Все сидели подавленные. Потом кто-то предложил собрать деньги. И только мы приступили к этой процедуре, как в дверь постучали, и в кабинет зашла молодая женщина.

- Вы меня извините, что я вторгаюсь так бесцеремонно, - сказала она, -но дело в том, что я уже третий день ищу мужа. Ушел в военкомат, становиться на учет и пропал. –

- А как ваша фамилия, - спросили ее. 

-Волкова, - отвечает она.

Некоторое время все сидели молча, переваривая услышанное, а потом раздался хохот. Вот это мы взяли себе работника! Зам. облвоенкома, сообразив, кого он взял на службу, тут же подготовил приказ об увольнении Волкова.  Ну, а когда прибыло личное дело прапорщика, то диагноз подтвердился - с предыдущего места службы он был уволен за систематические пьянки.

Старший лейтенант Ромайкин

 В Джизакский райвоенкомат мы с Ромайкиным попали одновременно. Оба старшие лейтенанты, оба с 1951 года рождения. Звали Ромайкина Саней. Вероятно многие заметили, что есть категория мужиков, которых еще в молодости называют по имени-отчеству. А есть категория мужиков, которые как были в молодости Славиками, Мишиками, так и до самых седин остаются Славиками и Мишиками. Таким был и Саня. Годы шли, а он для всех оставался просто Саней.

Саня был страшным лодырем, он  мог часами сидеть в кабинете и, глядя в одну точку, выкуривать сигарету за сигаретой, за целый день ни разу не ударив палец о палец.

Если кто-то заходил к нему в кабинет, то Саня начинал энергично выдвигать и задвигать ящики стола, имитируя поиски нужного документа. Только посетитель выходил, и Саня, взяв очередную сигарету в рот, опять мог сидеть часами, уставившись в одну точку.

Наш военкомат располагался в областном центре, поэтому ни одна  комиссия не проходила мимо нас, и держать такого бездельника было нерентабельно. Это сейчас можно уволить офицера без каких-либо проблем, а в те времена, если уж запрягся офицер, то на полную катушку - 25 лет. Довольно редкими были случаи, когда офицера увольняли, а так, как правило, бумаги, которые высылались в штаб округа на увольнение офицера, неизменно возвращались в часть с резолюцией командующего - «Воспитывайте».

И тогда от Ромайкина решили избавиться другим способом. На него подготовили отличную характеристику и послали в штаб округа представление на перевод Ромайкина   в самый отдаленный военкомат области на капитанскую должность – заместителя райвоенкома.

Но в это время и в нашем райвоенкомате освободилась должность заместителя райвоенкома,  в штабе округа не стали утруждать себя поисками кандидатуры на эту должность, а прочитав отличную характеристику  Ромайкина, решили, что такого ценного офицера не целесообразно отправлять так далеко, и назначили его заместителем райвоенкома в нашем же военкомате.

Таким образом, от Ромайкина не только не избавились, но еще и дали майорскую должность, вместо капитанской, на которую его планировали перевести.

Казалось бы, такой скачок в служебной карьере должен был  его подтолкнуть к служебному рвению, но Саня и на этой должности не утруждал себя службой. В конце концов, его уволили по состоянию здоровья, благо,  что болячек у Ромайкина было много, так что начальству было за что зацепиться.

Мнимые и настоящие герои

Как я уже упоминал в предыдущих главах, службу в военкомате я начал с должности начальника третьего отделения. Кроме учета офицеров запаса, третьи отделения занимались еще и наградной работой - это вручение ветеранам войны юбилейных медалей, розыск наград, которые своевременно не были вручены награжденным и т.д.

Новость о том, что учреждена какая-то очередная юбилейная медаль, повергала меня в ужас потому, что я знал, что мне предстоит пережить. Есть такая поговорка –  «Дорога ложка к обеду». Юбилей не сваливался неожиданно, как снег на голову, к юбилеям готовились заранее. А вот с медалями всегда была заминка. В конце концов, можно же было разработать проект медали года за два до юбилея, наштамповать их, а уже накануне юбилея издать указ об учреждении медали и разослать эти медали по военкоматам.

В канун юбилея в военкомат поступало максимум 100-150 медалей, и это при том, что на учете в районе стояло 1500-2000 ветеранов войны, а потом к этому числу добавились еще и воины-интернационалисты. Перед вручением медалей из штаба округа поступала  грозная  директива – в первую очередь вручить медали всем инвалидам войны, и не дай бог если кто-то будет обойден и обижен, то вслед за этим могли последовать самые грозные оргвыводы, вплоть до снятия военкома с должности. А как можно было вручить медали всем инвалидам сразу, если их в районе насчитывалось 350-400 человек. И тогда вопреки всем распоряжениям и директивам я начал вручать медали по своей методике. К примеру, пришло в военкомат 100 медалей, вот я и смотрю, в каком сельсовете количество ветеранов совпадает с этой цифрой, и вручал медали только в этом сельсовете. Ведь главные обиды и жалобы возникали тогда, когда один ветеран получал медаль, а его сосед - нет. И эта методика сработала. В моем районе никогда не было жалоб.

Работая с ветеранами, я обратил внимание на то, что настоящие фронтовики люди очень скромные. Горлопанами были те, кто либо служил в тыловых частях, либо никак не проявил себя в годы войны.  Сидишь, бывало, в кабинете, и тут раздается робкий стук в дверь. Заходит ветеран и говорит:

- Я слышал, юбилейные медали выдают, посмотрите, может и мне положено. - Открываешь его военный билет, а  в разделе «Награды» записано – «Орден Славы», «Орден Отечественной войны», «Орден Красной звезды», «Медаль За отвагу». И этот человек ведет себя вежливо, корректно. А бывало так.  Толчок в дверь, дверь нараспашку, заходит мужик и орет:

- Мыдал ест? 

- Извините, но пока еще не получили.

- Как так мыдал нэт, ми на фронтэ кров мешками пролывалы, а тут юбылейный мыдал получить нэ можим. 

Возьмешь его военный билет, посмотришь, а там или вообще никаких наград нет, или одни только юбилейные.

Буквально через неделю, как я только принял должность, я капитально влетел. Поступила партия медалей «60 лет Вооруженных сил СССР».  Сижу в кабинете, заходит мужик на костылях, без одной ноги, протягивает мне военный билет и говорит:

- Я слышал, поступили юбилейные медали, посмотрите, мне положено или нет. - Открываю раздел – «Прохождение службы».  Там запись – служил в период с 01.1942г. по 10.1942г.  А в разделе «Участие в боевых действиях» запись – в боевых действиях участия не принимал». Ну, думаю про себя, какой-то военкоматовский работник ошибочно сделал такую запись, а я  оскорблю человека вопросом – «Принимали ли вы участие в войне?», - когда как он, бедолага, на фронте ногу потерял. Я оформил наградную книжку, и вручил ему медаль.

Только он вышел из кабинета, как в кабинет тут же ворвалась моя помощница, которая сидела во дворе с женщинами военкомата:

- Ты, что ему медаль вручил? –

- Да, вручил, - говорю я.

- Что ты наделал. Да ты знаешь кто это такой? Он же служил в Туркестанском округе. Потом его в октябре 1942 г. направили на Сталинградский фронт. В пути он сбежал с эшелона, дезертировал. Его выловили, судили, потом направили в лагеря на лесоповал, там ему ногу и отдавило бревном.-

Но было поздно. Новоявленный герой, нацепив на грудь медаль, пошел по всем инстанциям выбивать себе льготы. Долго мне пришлось тогда отплевываться, объясняя чиновникам всех рангов, что медаль была вручена ошибочно.

Был у нас еще один экземпляр – Мансуров. Участие в войне он принимал, но никаких наград у него не было. И решил он сделать себя Героем Советского союза. Он писал жалобы во все центральные газеты, на радио, телевидение, министру обороны и лично Брежневу.  В письмах он указывал, что он был представлен к званию Героя Советского союза, но награду не получил. К каждому письму прилагалась схема боя, за который он якобы был награжден. На листе из ученической тетради было написано – Схема боя. А потом, как дети рисуют чертиков, так и в этой схеме был нарисован чертик, лежащий за пулеметом. От пулемета шли пунктиром трассы пуль, а потом еще 144 лежащих чертика. К схеме шло пояснение – это я, это мой пулемет, а это 144 убитых немца, которых я уложил в одном бою. Получив такую жалобу, будь то министр обороны или приемная Брежнева, жалобу направляли в военкомат по месту жительства Мансурова, с припиской – сделать запрос в архив, разобраться и т.д.  Мы делали очередной запрос в архив, и архив очередной раз отвечал, что Мансуров к званию Героя не представлялся. Мансурова очередной раз вызывали в военкомат, давали прочитать ответ архива, заставляли расписаться в том, что он ознакомлен с документом. Мансуров расписывался, уходил, а через полтора-два месяца из министерства обороны поступала очередная жалоба  Мансурова.

Однажды я вызвал Мансурова и спросил, на основании чего у него такая уверенность в том, что он Герой Советского союза.  Мансуров рассказал мне, что как-то после боя один сержант похлопал его по плечу и сказал: «Ну ты Мансуров герой». Со временем аппетит у Мансурова увеличился. Как-то раз получаю из министерства обороны очередное послание Мансурова. Но на этот раз к первой схеме со 144 чертиками добавилась и вторая, на которой был нарисован чертик с гранатой в руке, а рядом два горящих немецких танка. В письме к министру обороны Мансуров писал, что за эти два подвига, изображенные на схемах он достоин звания дважды Герой Советского союза, но как человек скромный,  он бы удовлетворился и одной.

Продолжение

Календарь
«  Октябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Архив записей
Мини-чат
Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 1
Пользователей: 1
Admin
Фотоальбом
Наше видео
[20.08.2013][Наше видео]
21 августа - 70-летие СВУ (0)
Книга о БВОКУ

Copyright MyCorp © 2017Создать бесплатный сайт с uCoz